Знакомства с изучающими алису бейли

Алиса А. Бейли «Лучи и Посвящения» стр -

Работа, стоящая перед всеми изучающими этот Трактат о Семи Лучах, есть знакомиться с качествами, которые ищут выражения во внешнем мире. Биография Алисы Бейли. Unfinished autobiography of A. Bailey in Russian. я обсуждала эту проблему с евреями, изучающими своё богословие. .. Затем я свела знакомство с двумя леди весьма преклонных лет, живших бок о бок. САЙТ: Собрание сочинений для изучающих Вневременную Мудрость В ноябре г. произошло знакомство Алисы Бейли с Учителем Джуал Кхулом.

Группа, участвовавшая в нашей работе — вместе со многими другими, столь же вдохновленными любовью к человечеству, — вносит свой крошечный вклад в осуществление весьма назревших перемен. Мировая тенденция к федеративному устройству, к взаимопониманию и сотрудничеству, к тому, что благотворно для всех, а не только для избранного меньшинства, ободряюще важна. Мы находимся на пути к братству. Третье, что я хотела бы сделать — это показать, как удивительны человеческие существа.

Я жила на трех континентах, среди многих наций. Я знала очень богатых и очень бедных, причем знала накоротке, тесно с ними дружа; самые высокопоставленные в мире люди были моими друзьями, а также самые низкостоящие; и во всех нациях, классах, расах я находила одну и ту же человечность, единую красоту мысли, равное самопожертвование и одинаковую любовь к другим, равнозначные грехи и слабости, одни и те же гордость и эгоизм, равновеликие устремления и духовные порывы и единое желание служить.

Если я сумею выразить это ясно и ёмко, одно это оправдает появление данной книги. В долгой цепи человеческой истории, на фоне великих мировых фигур — кто такая Алиса Анна Бэйли? Совершенно незначительная женщина, принуждавшаяся как правило, против своей воли обстоятельствами, активно вмешивающейся совестью и знанием того, что хочет её Учитель, выполнять определённые задания. Женщина, всегда боявшаяся жизни по-видимому, отчасти благодаря тепличному детству ; от природы настолько застенчивая, что даже сейчас, когда она приезжает на официальный завтрак, ей приходится собраться с мужеством, чтобы дернуть ручку звонка; большая домоседка, любящая готовить и стирать и знает Бог, что она сполна вкусила такого труда и ненавидящая публичность.

Я никогда не была крепкой, но обладала огромной жизненностью. Всю свою жизнь я вынуждена была проводить недели и даже месяцы в кровати. Последние восемь лет я живу благодаря усилиям медиков, но — вот о чем можно сказать, что я этим горжусь — я держусь, несмотря ни на. Я находила жизнь очень-очень славной, даже тогда, когда большинство считало, что мое дело дрянь. Всегда нужно было столько сделать, познакомиться со столькими людьми!

По существу, у меня только одна причина для недовольства — то, что я всегда очень устаю. На церковном кладбище в Англии есть надгробная плита со следующими словами, которые я вполне понимаю: Бедная женщина здесь лежит, устала и вечно слаба. Слишком многого в мире хотели, в том, где она жила. Не плачьте по мне, о други; там, куда я ухожу, Не будет мирских сует; в спокойствии здесь лежу.

Не плачьте по мне, о други, хоть гроб разлучить нас готов. Я ухожу, ничего чтоб не делать. Впрочем, это был бы настоящий ад, и я туда не хочу.

Я хочу взять себе новое, более подходящее, тело и вернуться обратно, чтобы собрать старые нити, разыскать ту же группу работников и продолжать свое. Однако для доказательства определенных фактов, существенных, как я знаю, для будущего счастья и прогресса человечества — фактов существования Учителей, развёртывающегося будущего, всего лишь подготовительной стадией которого послужила мировая война только что закончившаясяи возможности телепатических, прямых духовных контактов и знания — то, что я расскажу, может оказаться полезным.

Множество мистиков, учеников и устремленных мужчин и женщин на протяжении веков знали обо всём. Пришло время, когда массам людей повсюду тоже пора о нём узнать. Стало быть, приступаем к истории моей жизни. Она не будет пространной религиозной исповедью. Я — особа непочтительная и насмешливая, с почти болезненным упрямством видящая забавную сторону вещей. Между нами говоря, глубокий интерес людей к себе и своей душе, вся неразбериха сопутствующих переживаний чуть не выводят меня из.

Мне хочется встряхнуть их и сказать: То, что происходит в умах и сердцах, и то, что случается в мире людей, представляет фундаментальный интерес. Развернутая панорама человеческого прогресса от первобытного века до зари назревающей новой цивилизации вызывает интерес и имеет духовную подоплеку.

Углубленность в себя, свойственная мистику средневековья, наблюдается, но отходит в прошлое; достижения современной науки хотя и не то, как люди используют её откровения являются главным духовным фактором современности; борьба, происходящая между политическими идеологиями, между трудом и капиталом, крушение наших прежних систем образования — все указывают на божественную и духовную закваску, вызывающую брожение в человечестве. Всё же мистический путь интроспекции и божественного союза должен предшествовать оккультному пути интеллектуального уразумения и божественного восприятия.

Он всегда ему предшествовал в жизни индивидуума и человечества в целом. Мистический и оккультный пути, путь сердца и путь головы должны слиться и сплавиться, тогда человечество узнает Бога, а не просто будет искать Его, "не ощутят ли Его, и не найдут ли". Однако личное знание Бога придёт, если жить нормально и как можно полнокровней, служить и интересоваться другими, тем самым прекращая центрироваться на.

Оно придёт, если распознавать благую жизнь и доброту любого народа, стараться быть счастливым и разумно оценивать благоприятные возможности — как свои собственные, так и других людей. Оно придёт благодаря насыщенной, выстроенной жизни. На английском кладбище, где похоронены мои родители, стоит надгробный камень он сразу привлекает внимание входящих в ворота со словами: Мне она всегда казалась скорбной, — это эпитафия неудачнице.

Я сожалею, что не свершила всего, что могла, но я всегда делала то, что считала самым лучшим в текущий момент. Я изнемогала, и я радовалась. Я прекрасно провела время, живя, и не собираюсь проводить его скверно, умирая!

Лучи и Посвящения (fb2)

Конечно, плохо начинать историю своей жизни с такой зловещей ноты. Это то, что метафизики называют негативным утверждением. Но утверждение это истинно. Я не люблю многого из того, что мне припоминается из моего детства, хотя немало потенциальных читателей сочтут его замечательным по сравнению с ранними годами жизни бессчетных тысяч людей. Многие говорят, что детство —самая счастливая пора жизни.

Я ни на йоту не верю в. Оно было для меня временем наибольшего физического комфорта и роскоши; то было время свободы от всяческих материальных забот, но вместе с тем период жалких сомнений, разочарований, неприятных открытий и одиночества. Когда я это пишу, я понимаю, что несчастья детства по-видимому, это относится и ко всей жизни в целом рисуются преувеличенными, кажутся более страшными, чем они были на самом деле.

Человеческой природе присуща любопытная черта: Часы усилий и напряжения, похоже, влияют на наше сознание этого занятного регистратора событий гораздо сильнее, чем бессчётные часы обыденного житья-бытья.

Если бы мы только уразумели, что спокойные, бессодержательные часы всегда в конечном счете преобладают. Это те часы, дни, недели, месяцы, когда характер формируется, стабилизируется и готовится к кризисам — реальным, объективным, часто немаловажным, — с которыми мы периодически с годами сталкиваемся.

В результате то, что мы развили в качестве характера, либо выдерживает испытание и указывает выход из кризиса, либо терпит неудачу и мы падаем, по крайней мере на время. Именно таким манером мы понуждаемся продолжать обучение. Помню, моя старшая дочь пережила такой момент, когда ей было чуть больше двадцати.

Она почувствовала, что ей не для чего жить, что жизнь — монотонная тягомотина. Почему жизнь так нелепа? Не зная, что на это ответить, я прибегла к своему опыту и, как сейчас помню, сказала ей: Я обнаружила, что ни религия, ни исходящие из здравого смысла банальности —которые обычно слышишь— никогда не помогают во время кризиса.

Что ждало её сразу за углом — так это мужчина, за которого она вышла замуж, обручившись с ним спустя неделю; с ним она с тех пор счастлива.

Нужно привыкать думать о том, что вызывает радость и счастье, а не только предаваться печали и переживать из-за трудностей. Хорошее, наряду с плохим, является тем, что идет в счет и заслуживает воспоминания. Первое позволяет нам сохранить веру в любовь Бога. Второе дисциплинирует и питает наше устремление. Внезапный миг, когда закат солнца захватывает наше восторженное внимание, или когда глубокое и нерушимое безмолвие вересковых пустошей и сельской местности объемлет наш дух — вот что надо вспоминать; небесный окоём или буйство красок в саду, захватывающие нас до забвения всего остального; звонок другу и час общения и благотворного контакта; красота человеческой души, торжествующей перед лицом трудностей — все они не должны проходить незамеченными.

Они представляют собой великие факторы, обусловливающие жизнь. Они указывают на божественное. Почему же они часто забываются и в уме прочно обосновываются моменты печальные, неприятные или ужасные? По-видимому, на нашей планете страдание запечатляется острее, чем счастье, и кажется более длительным по своему воздействию. В эзотерических кругах ведётся премного учёных разговоров о Законе Кармы, являющемся всего лишь восточным наименованием великого Закона Причины и Следствия; ударение всегда делается на злой карме и на том, как её избежать.

Тем не менее я поручилась бы, что в общем гораздо больше хорошей кармы, чем плохой; я утверждаю это, несмотря на мировую войну, невыразимый ужас, владевший и по-прежнему владеющий нами, и несмотря на знание реального положения вещей, с которым все общественным деятелям постоянно приходится иметь. Зло и несчастья пройдут, а счастье останется; сверх всего прочего придёт понимание: Это так, потому что Бог есть добро, жизнь и накопление опыта — благие факторы, и воля-к-добру вечносуща.

Нам всегда предлагается возможность исправить огрехи, которых мы наделали, спрямить кривизны, за которые мы ответственны. Подробности моего злосчастья уходят в такое далекое прошлое, что я не могу в них вдаваться, да и не намерена навязывать вам свои воспоминания. Многие причины находятся во мне самой, в чём я уверена, С мирской точки зрения, у меня не было повода быть несчастной, и мои родственники и друзья были бы сильно удивлены, знай они мои реакции.

Не удивлялись ли вы многажды в жизни тому, что происходит в уме ребёнка? Дети имеют-таки определённое представление о жизни и об окружающем, они пребывают в себе так, что никто не может нарушить их самоуглублённость, хотя это редко признают. Я не помню времени, когда бы я не думала, не бывала озадачена, не задавала вопросов, не протестовала и не надеялась.

Тем не менее только в 35 лет я действительно открыла, что у меня есть ум и что это нечто такое, чем я могу пользоваться. А дотоле я была клубком эмоций и чувств; ум мой— такой, каким он был — использовал меня, а не я пользовалась. Во всяком случае я была отчаянно несчастлива примерно до х лет, когда всё бросила, чтобы жить своей собственной жизнью. Все предыдущие годы я была окружена красотой; моя жизнь была очень разнообразной, я встречала много интересных людей. Я никогда не знала, что это такое — чего-то хотеть.

Я росла в обычной роскоши своего времени и класса; меня опекали с величайшим тщанием — но подспудно я ненавидела всё. Я родилась 16 июня года в городе Манчестере в Англии, где мой отец был занят инженерным проектом для фирмы своего отца — одной из самых видных в Великобритании.

То есть, я родилась под знаком Близнецов. Это означает постоянный конфликт между противоположностями — бедностью и богатством, вершинами счастья и безднами скорби, душой и личностью, или высшим "я" и низшей природой. Соединённые Штаты и Лондон управляются Близнецами, вот почему именно в этой стране и в Великобритании будет разрешён великий конфликт между трудом и капиталом — двумя группами, выражающими интересы очень бедных и очень богатых.

До года я ничего не желала; я никогда не думала о деньгах; я вела себя как хотела. Но с тех пор я познала чудовищную нищету. Как-то я три недели прожила на чае без молока и сахара и сухом хлебе, чтобы трём моим детям было что.

Девочкой я неделями гостила во многих знатных семьях, потом работала на фабрике, чтобы кормить детей. То была фабрика по переработке сардин, и я до сих пор не могу смотреть на сардины. Круг моих друзей я использую это слово в его истинном смысле варьировался от людей самого низкого положения до таких, как великий князь Александр, шурин последнего русского царя.

Я никогда не жила подолгу на одном месте, потому что Близнецы вечно в движении. Мой маленький внук он тоже настоящий Близнец дважды пересёк Атлантику и дважды проезжал через Панамский канал, когда ему еще не было четырёх. С другой стороны, если бы я не следила за собой самым внимательным образом, я бы всегда либо воспаряла на вершины счастья и окрыленности, либо погружалась в отчаяние и глубины депрессии. С опытом я научилась отрешаться от крайностей и стараюсь оставаться на равнине.

В чём я не вполне преуспела. Моим главным жизненным конфликтом была борьба между моими душой и личностью, и она всё ещё продолжается. В момент писания мне вспомнилось собрание некоего "Группового Движения", меня на него заманили в году в Женеве, Швейцария. Подтянутая, строгая, улыбающаяся "профессиональная" активистка была лидером, и сидела масса людей, жаждущих засвидетельствовать свои дурные поступки и спасительное могущество Христа, создавая тем самым впечатление, что Богу интересно, извинилась ли она как одна из них призналась перед своей кухаркой за грубость.

Что касается меня, то хорошие манеры, а не Бог, должны бы стать убедительной движущей силой. Наконец, поднялась очаровательная женщина — уже в возрасте, элегантная, искрящаяся юмором. Такое сражение идет постоянно, а для Близнеца, который пробуждён и служит, оно становится очень существенным, а также довольно личным делом.

Близнецы считаются хамелеоноподобными по своей природе, изменчивыми по своему качеству и часто двуличными. Однако ко мне это всё не относится, несмотря на многие мои промахи, — возможно, меня спасает мой восходящий знак. Забавно, что ведущие астрологи приписывают мне разные знаки в качестве восходящего: Деву, потому что я люблю детей и стряпню и по-матерински опекаю организацию; Льва, ибо я большая индивидуалистка под этим они имеют в виду, что я трудноуправляема и властнаа также очень самосознательна; и Рыбы, поскольку этот знак является знаком посредника, или примирителя.

Сама я больше склоняюсь к Рыбам, потому что мой муж — Рыбы, да и моя очень любимая старшая дочь также родилась под этим знаком, и мы всегда понимали друг друга так хорошо, что часто ссорились. Еще я, несомненно, действовала как посредник, в том смысле, что учение, которое Иерархия Учителей желала дать миру в нашем столетии, содержится в книгах, за которые я несу ответственность.

Во любом случае, каким бы ни был мой восходящий знак, я настоящий Близнец, и этот знак, очевидно, обусловил мою жизнь и обстоятельства.

Моя обычная, довольно ранняя детская невесёлость объяснялась несколькими факторами. Я была самой невзрачной в нашей исключительно миловидной семье, хотя и не дурнушкой. Меня всегда считали довольно глупой в школе, наименее толковой в умной семье. Моя сестра была одной из самых красивых девушек, каких я когда-либо видела, а мозги у неё блестящие.

Я всегда была безгранично предана ей, хотя она во мне не нуждалась, потому как была ортодоксальнейшей христианкой и считала каждого, кто имел несчастье быть разведённым, персоной без тормозов. Она доктор, одна из первых женщин в долгой-долгой истории Эдинбургского университета, удостоившихся знаков отличия, причём — если мне не изменяет память — дважды.

Еще в юности она опубликовала три книги стихов, и я читала обзоры этих книг в литературном приложении к "Лондон Таймс", в которых её восхваляли как величайшую в Англии поэтессу. Написанные ею книга по биологии и другая по тропическим болезням, думаю, считались стандартными пособиями.

Алиса А. Бейли «Неоконченная автобиография»

Его мать была опекуном над моей сестрой и мной, назначенным Судом лорда-канцлера. Она была самой младшей сестрой моего отца, а Лоренс был одним из шести её мальчиков, с которыми мы проводили время в детстве. Её муж, мой дядя Клэр, несколько строгий и суровый человек, был братом лорда Росса и сыном широко известного лорда Росса, упомянутого в "Тайной Доктрине".

Ребёнком я боялась его, однако прежде, чем умереть, он показал мне другую, малоизвестную сторону своей натуры. Его исключительной доброты ко мне во время первой мировой войны, когда я неимоверно бедствовала в Америке, я никогда не забуду. Он писал мне ободряющие понимающие письма и давал почувствовать, что в Великобритании меня не забыли. Упоминаю здесь об этом, потому что, думаю, ни его семья, ни его невестка, моя сестра, и не подозревают о дружеских, счастливых отношениях между мной и моим дядей в конце его жизни.

Уверена, что он никогда о них не рассказывал, да и я этого не делала. Моя сестра позднее занялась исследованием рака и сделала себе блестящее имя в этой крайне необходимой области. Я очень горжусь ею. Я никогда не переставала восхищаться ею, и если она когда-нибудь прочтёт эту автобиографию, хочу, чтобы она знала об. К счастью, я верю в великий Закон Возрождения: Полагаю, одна из величайших мук в жизни ребенка — это отсутствие родного дома.

Такое отсутствие самым нешуточным образом повлияло на мою сестру и. Оба наших родителя умерли, когда мне не было ещё девяти, причём оба — от туберкулёза или чахотки, как его тогда называли. Страх туберкулёза давил нас все юные годы, а также негодование нашего отца на наше существование, особенно почему-то на моё.

Вероятно, ему казалось, моя мать осталась бы в живых, если бы двое детей не истощили её физические ресурсы. Оба принадлежали к древнему роду — семья отца уходит своими корнями в глубь столетий, в эпоху, предшествующую крестовым походам, а предки матери восходят к Холлиншеду — "Летописцу", у которого, говорят, Шекспир заимствовал уйму своих сюжетов.

Семейные древа и родословные никогда не казались мне имеющими сколько-нибудь реальную значимость. У каждого они есть, но лишь некоторые семьи вели записи. Насколько мне известно, никто из моих предков не совершил ничего особенно интересного. Они были людьми достойными, но, по-видимому, скучными. Как однажды выразилась моя сестра, "они столетиями сидели, уткнувшись носом в свою капусту".

Это был ладный, порядочный и культурный семейный ствол, но никто не обрёл ни хорошей, ни дурной славы. Однако семейный герб очень интересен и, с точки зрения эзотерического символизма, необычайно многозначителен.

Я совсем не разбираюсь в геральдике и в её терминологии. Герб состоит из жезла с крыльями на концах, а между крыльями видна пятиконечная звезда и лунный серп.

Последний, конечно же, восходит к крестовым походам, в которых некоторые из моих предков должны были принимать участие, но я предпочитаю думать, что символ олицетворяет крылья устремления и Жезл Посвящения, изображает финал и средства достижения, задачу эволюции и движущую силу, влекущую всех нас к совершенству — совершенству, которое в конечном счёте получает признание в акколаде при помощи Жезла. На языке символизма пятиконечная звезда всегда означала совершенного человека, а лунный серп считается правителем низшей, или формальной, природы.

Это азбука оккультного символизма, но интересно, что я нашла всё вместе на нашем семейном гербе. Он был знаменитым инженером, консультантом Британского правительства и ответственным в своё время за некоторые муниципальные системы водоснабжения Великобритании. У него была большая семья. Его старшая дочь, моя тётя Дора, вышла замуж за Бриана Бартелота, брата сэра Уолтера Бартелота из Стофем Парка, Пулборо, Суссекс, а поскольку она была назначена нашим опекуном после смерти наших дедушки и бабушки, мы часто видели её с четырьмя её детьми.

Двое из двоюродных братьев на всю жизнь остались моими близкими друзьями. Они были намного старше меня, но мы любили и понимали друг друга.

Бриан адмирал, сэр Бриан Бартелот скончался всего два года тому назад, что стало подлинной утратой для меня и моего мужа, Фостера Бэйли. Мы трое были близкими друзьями, и его частых писем нам очень не хватает. Другая тётя, Маргарет Максвелл, наверно значила для меня больше, чем любой другой родственник в мире, а у меня их. Она не была моим опекуном, но сестра и я проводили каждое лето с ней в её шотландском доме на протяжении ряда лет, и до самой смерти когда ей было больше восьмидесяти лет она писала мне регулярно, не реже раза в месяц.

Она была одной из величайших красавиц своего времени, и на её портрете в замке Кардонесс, Кёркубри, видна одна из самых прекрасных женщин, каких только можно вообразить. Она вышла замуж за "младшего Кардонесса" как часто называют этого наследника в Шотландиистаршего сына сэра Уильяма Максвелла, но муж её, мой дядя Дэвид, умер раньше своего отца и, потому, не унаследовал титула.

Она дала мне духовную ориентацию, и, хотя её теология была крайне узкой, сама она мыслила очень широко. Она дала мне определённые лейтмотивы духовного образа жизни, никогда меня не подводившие, да и сама она до самого своего конца не подводила.

Когда я заинтересовалась эзотерическими материями и перестала быть ортодоксальной, теологически мыслящей христианкой, она написала мне, что не понимает меня, но безусловно мне доверяет, ибо знает, что я глубоко люблю Христа и какую-бы доктрину я ни отвергла, она уверена: Она была прекрасной, красивой и доброй. Пользовалась большим влиянием на Британских островах. Если я в чём-то послужила своим собратьям и кое-что сделала для того, чтобы помочь людям достичь меры духовного разумения, то это в значительной степени потому, что именно её любовь подтолкнула меня на верную стезю.

Она одна из немногих, кто обо мне заботился больше, чем о моей сестре. Мы связаны скрепой, — она неразрывна и останется неразрывной навсегда. Я уже упоминала о младшей сестре отца, Агнес Парсонс. Было ещё двое других: Мой прадед, сэр Уильям, был, как я думаю, партнёром Уоттса знаменитого творца паровой машины и одним из первых строителей железных дорог в викторианскую эру. Через мать моего дедушки чьё девичье имя было Ла Троуб я происхожу от французской гугенотской ветви, то есть Ла Троубы из Балтимора находятся со мной в родстве, хотя я никогда их не разыскивала.

Чарльз Ла Троуб, мой пра-прадядя, был в числе первых губернаторов Австралии, а другой Ла Троуб был первым губернатором Мэриленда. Фейрберны не принадлежат к так называемой потомственной аристократии, каковая особенно ценится. По-видимому, это было спасением для ветви Бейтман — Холлиншед — Ла Троуб.

Они принадлежали к аристократии мозгов, что немаловажно в наши демократические времена. Они сделались богатыми людьми и приобрели титулы. Вы найдёте имя сэра Уильяма Фейрберна в словаре Уэбстера, а память о сэре Питере увековечена статуей в сквере в Лидсе, Англия.

Помню, несколько лет назад я приехала в Лидс читать лекции. Когда такси проезжало через сквер, я заметила статую невзрачного бородатого старика. На следующий день муж пошёл на неё взглянуть, и я узнала, что критиковала своего прадядю! Великобритания была демократической страной даже в те далёкие времена, люди имели шанс подняться наверх, если у них были для этого предпосылки. Наверное примесью плебейской крови объясняется то, что мои двоюродные братья и сёстры с детьми были — многие из них —видными мужчинами и красивыми женщинами.

Отец не заботился обо мне, и когда я смотрю на свою детскую фотографию, мне нечем восхищаться, — передо мной тощее, жалкое, напуганное существо. Матери не помню, она умерла и лет, когда мне было всего шесть.

Но я припоминаю её прекрасные золотистые волосы и её мягкость, только и. Помню также её похороны в Торквее, Девоншир, потому что моя реакция на это событие свелась к следующей реплике в адрес моей кузины Мэри Бартелот: Я сподобилась замены носочков на чулки. Видно, одежда всегда важна, в любом возрасте и обстоятельствах! Я прибрала к рукам плоскую, покрытую серебром миниатюрную шкатулку, отец имел обыкновение всюду носить её с собой; в ней находился единственный, когда-либо бывший у меня, портрет матери.

Я таскала её с собой по всему миру, и летом года её украли, когда я вышла из нашего дома в Стэмфорде, Коннектикут, где мы тогда жили, а вместе с ней пропали моя Библия и сломанное кресло-качалка. Самый забавный выбор похищенного, о котором я когда-либо слышала. Библия была для меня самой большой утратой. Это была уникальная Библия, моей любимая вещь на протяжении двадцати лет.

Её подарила мне близкая подруга детства Кэтрин Роуэн-Гамильтон; напечатана она была на тонкой писчей бумаге с широкими полями для заметок. Поля были шириной около двух дюймов, и на них была записана микроскопическим почерком с помощью гравировального пера моя духовная история. В ней находились маленькие фотографии близких друзей и автографы моих духовных спутников на Пути.

Хотелось бы иметь её у себя, она бы многое мне рассказала, напомнила о людях и эпизодах и помогла проследить моё духовное раскрытие — раскрытие работника. Когда мне было несколько месяцев, меня взяли в Монреаль, Канада, где мой отец был в числе инженеров, задействованных на строительстве моста Виктории через реку Св.

Лучи и Посвящения (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

Там родилась моя единственная сестра. У меня сохранилось лишь два живых воспоминания о том времени. Одно связано с серьёзным беспокойством; я причинила его родителям, когда затащила маленькую сестру в огромный сундук, где хранились наши многочисленные игрушки. Нас не могли найти довольно долго, и мы чуть не задохнулись, потому что крышка захлопнулась. Другое — моя первая попытка совершить самоубийство! Мой пятилетний опыт привёл меня к убеждению, что всё тщетно, поэтому я решила: Я не добилась.

Повар Бриджет подобрал меня и отнёс наверх всю в синяках и ушибахгде меня ждали ласки и утешения — но не понимание. За свою жизнь я сделала ещё две попытки покончить с собой, но лишь обнаружила, как это трудно — совершить самоубийство. Все они были сделаны до того, как мне исполнилось пятнадцать. Примерно в одиннадцать лет я попробовала задохнуться, наглотавшись песка, но песок во рту, носу и глазах создает скверное ощущение, и я решила отложить задуманное до лучшего дня.

В последний раз я попыталась утопиться в реке в Шотландии. Но снова инстинкт самосохранения оказался слишком сильным. С тех пор самоубийство больше не прельщало меня, хотя я всегда понимала импульс к. Эта постоянно возобновляющаяся мука была, видимо, первым признаком мистической тенденции в моей жизни, которая позднее мотивировала всё моё мышление и деятельность. Мистики — это люди с сильным ощущением двойственности.

Они влекутся сердцем и чувством. Мне в то время мне не нравилось, как "чуется" жизнь. Я не ценила того, чем мир был или что он предлагал. Я была убеждена, что ценности заключаются в чём-то ином. Я была болезненна, полна жалости к себе, вследствие одиночества чрезвычайно интроспективна это звучит лучше, чем сказать — центрирована на себе и убеждена, что никто меня не любит. Не за что никого упрекать. Сама я никому не отдавалась.

Меня вечно занимала моя реакция на людей и обстоятельства. Я была несчастным драматическим центром своего маленького мирка. Ощущение того, что ценности заключаются в чём-то ином, умение "чуять" людей и обстоятельства, часто знать, что они думают или переживают, стало началом мистической фазы в моей жизни; из неё, как потом оказалось, проистекло много хорошего.

Так я сознательно начала многовековой поиск мира смысла, который должен быть найден, если хочется разобраться в дебрях жизни и горестях человечества. Прогресс коренится в мистическом сознании. Хороший оккультист должен быть, прежде всего, практическим мистиком или прикладным мистиком — а может, обоими разом ; развитие сердечного отклика и способность чуять чуять точно должны естественно и нормально предшествовать ментальному подходу и способности знать.

Несомненно, духовный инстинкт обязан предшествовать духовному знанию, так же как инстинкты животного, ребёнка и неразвитой персоны всегда предшествуют интеллектуальному восприятию. Конечно, видение должно прийти прежде, чем обретен навык претворять видение в реальность. Безусловно, вопрошание и слепое предчувствие Бога обязаны предварять сознательное проторение "Пути", ведущего к откровению.

Возможно, наступит время, когда нашим юношам и девушкам будут уделять специфическое внимание, развивая у них нормальные мистические наклонности. Последние нередко игнорируют, рассматривая их как отроческие фантазии, которые в свое время отпадут. Думаю, они предоставляют поле деятельности для родителей и воспитателей. Этот период надо бы использовать самым конструктивным, плодотворным образом.

Можно было бы определять ориентацию жизни, упреждая кучу несчастий, если бы те, кто несет ответственность за молодёжь, уясняли причину и цель вопрошания, невысказанных влечений и визионерских устремлений. Им можно было бы объяснять, что в них идет нормальный, правильный процесс как результат опыта прошлых жизней, указывающий на то, что следует уделять внимание ментальной стороне их природы.

Кроме всего прочего, следует поговорить о душе, о внутреннем духовном человеке, силящемся явить свое присутствие. Надо подчеркивать универсальность этого процесса, что устранит одиночество и ложное чувство своей выделенности, особости — мучительный компонент этого переживания. Убеждена, что метод работы, поводом к которой являются отроческие томления и мечтания, получит в будущем больше внимания.

Я рассматриваю глупые отроческие несчастья, через которые я прошла, лишь как открытие мистической фазы в моей жизни; со временем она уступила место оккультной фазе с присущими ей большей уверенностью, пониманием и твёрдыми убеждениями. Когда мы уехали из Канады, мать серьёзно заболела, и мы отправились в Давос, Швейцария, и пробыли там несколько месяцев, пока отец не увёз её обратно в Англию умирать.

После её смерти мы все уехали жить у моих дедушки и бабушки в Мур Парк, Суррей. Здоровье отца было к тому времени серьёзно подорвано. Жизнь в Англии не помогла ему, и незадолго до его смерти мы, дети, двинулись вместе с ним в По, в Пиренеях.

Мне было восемь лет, сестре шесть. Однако болезнь стремительно прогрессировала, и мы вернулись в Мур Парк и оставались там после того как отец вместе со слугой отправился в длительное морское путешествие в Австралию.

Мы больше никогда его не видели, он умер по пути из Австралии на Тасманию. Хорошо помню день, когда к старикам пришло известие о его смерти, помню также, как его слуга вернулся с его вещами и ценностями.

Любопытно, что незначительные детали, такие как передача этим человеком бабушке отцовских часов, остались в памяти, тогда как более важные, казалось, стерлись. Интересно, чем обусловлена эта особенность памяти, почему одно регистрируется, а другое нет?

Такие просторные английские дома, как Мур Парк, никак не посчитаешь уютными, и все же они уютны. Он не был особенно старым, будучи построен во времена королевы Анны сэром Уильямом Темплем. Именно он ввёз в Англию тюльпаны. Сердце его — в серебряной урне — похоронено под солнечными часами в центре английского парка, под окнами библиотеки.

Мур Парк был своего рода достопримечательностью и по некоторым воскресеньям открывался для широкой публики. У меня сохранилось два воспоминания в связи с библиотекой. Помню, как я стояла у одного из её окон, пытаясь вообразить себе картину, какую должен был видеть сэр Уильям Темпл — английские парки и террасы с гуляющими знатными лордами и леди в одежде того времени.

Затем другая сцена, на сей раз не воображаемая: Наша с сестрой жизнь в Мур Парке мы там жили, пока мне не исполнилось тринадцать была подчинена строгой дисциплине. Дотоле она была полна непрестанных разъездов и перемен, и я уверена, что дисциплина была крайне необходима. За ней следили разные гувернантки. У неё были красивые волосы, простое лицо, одевалась она с большим тщанием — в платье, застёгнутое наглухо снизу до самого горла, и всегда была влюблена в очередного помощника приходского священника — причем безнадёжно, ибо так и не вышла замуж ни за одного.

У нас была просторная классная комната наверху, где гувернантка, няня и служанка нами занимались. Дисциплинирование продолжалась, пока я не выросла, и, оглядываясь назад, я понимаю, насколько она была суровой. Каждая минута нашего времени была расписана, и даже сейчас я вижу расписание, висящее на стене класса, и на нем — нашу следующую обязанность.

Я отчетливо помню, как подходила к нему, спрашивая себя: Приходилось начинать день с обращения к Богу, и несмотря на суровость семейной веры, я считаю это полезной привычкой. Глава дома восседал с фамильной Библией в руках, вокруг собирались члены семьи и гости; слуги располагались согласно своим обязанностям и рангу: Чувствовались настоящая преданность и сильное неприятие, истинное вдохновение и откровенная скука, ибо такова жизнь.

  • Алиса А. Бейли «Лучи и Посвящения»

Однако в целом эффект был хорошим, и мы в те дни чуть больше помнили о божественном. Нам дозволялось присутствовать на ленче в столовой, но не разрешалось разговаривать, и наше хорошее поведение и молчание находилось под бдительным надзором гувернантки.

По сей день помню, как однажды погрузилась в задумчивость, или дневную грёзу как это бывает со всеми детьмиположив локти на стол и уставившись в окно. Внезапно меня вернул к действительности голос моей бабушки, обращавшейся к одному из лакеев вокруг стола: Джеймс послушно выполнил приказание, и до конца ленча мои локтям пришлось покоиться на блюдцах.

Я никогда не забывала этого унижения, и даже сейчас, больше пятидесяти лет спустя, я сознаю, что нарушаю правила, когда кладу локти о стол — а я это делаю. После ленча мы должны были час лежать на наклонной доске, в то время как гувернантка читала вслух что-нибудь полезное, затем снова прогулка, после которой мы делали уроки до пяти.

В пять мы должны были идти в спальню, где няня или служанка готовили нас к выходу в гостиную. Белые платьица, цветные шарфики, шелковые чулки и тщательно причёсанные волосы были обязательны; в таком виде, взявшись за руки, мы шли в гостиную, где домашние сидели за чаем. Остановившись в дверях, мы делали реверанс и усугубляли свое злосчастье тем, что с нами разговаривали, требуя от нас отчёта, пока гувернантка не забирала нас обратно.

Ужин в классе был в 6. Никогда в те викторианские времена не оставалось времени на то, что нам, как индивидуумам, хотелось. Жизнь была проникнута дисциплиной, ритмом и послушанием, изредка прерываемыми взрывами бунта, за которыми следовало наказание. Прослеживаая жизнь трёх моих девочек в Соединённых Штатах, где они родились и жили до своего совершеннолетия, наблюдая их учёбу в школе, я спрашиваю себя, как бы им понравилась та регламентированная жизнь, которою вели мы с сестрой.

Как бы то ни было, я пыталась обеспечить своим дочерям счастливую жизнь, и когда они ворчат на трудности — что естественно и нормально для всех молодых людей — я вынуждена признать, какое прекрасное детство было у них по сравнению с девочками моего поколения и социального положения.

До двадцати лет жизнь моя была безраздельно порабощена людьми или социальными условностями эпохи. Того нельзя; этого не смей; такое-то поведение некорректно — что подумают или скажут люди?

О тебе будут судачить, если ты сделаешь то-то и то-то; с такого сорта людьми тебе не следует знаться; не разговаривай с этим мужчиной или женщиной; приличные люди так не говорят и не думают; не смей зевать или чихать на людях; нельзя заговаривать первой, пока к тебе не обратятся; и так далее, и тому подобное. Жизнь была перекрыта частоколом того, что нельзя делать, любая возможная ситуация регулировалась самыми детальными правилами. Еще два воспоминания встают в моей памяти.

С самого раннего детства нас учили заботиться о бедных и больных, осознавая, что благополучие влечет за собой ответственность. Несколько раз в неделю перед выходом на прогулку нам полагалось зайти к домоправителю за печеными изделиями и супом для какого-нибудь больного в поместье, за детскими одеждами для новорожденного в одном из домишек, за книгами для того, кто обречен сидеть дома.

Это может служить примером патернализма и феодализма в Великобритании, но имело и свои положительные стороны. Может, и хорошо, что это прекратилось — лично я в этом убеждена — но мы привыкали к чувству ответственности и долга по отношению к другим, свойственному имущим классам страны. Нас научили, что деньги и положение влекут за собой определённые обязательства и что эти обязательства должны выполняться.

Еще я ярко помню красоту сельской местности, усеянные цветами тропинки, многочисленные рощи; там мы с сестрой катались в маленькой бричке, запряжённой пони.

В те дни она называлась "гувернантский возок" и предназначалась, думаю, для маленьких детей. Летом мы обычно в ней выезжали в сопровождении мальчика-пажа в униформе с пуговицами и шляпе с кокардой, стоящего на ступеньке. Я иногда спрашиваю себя, вспоминает ли сестра о тех днях. После смерти дедушки Мур Парк был продан и мы с бабушкой переехали жить в Лондон. Главным воспоминанием о том времени являются для меня поездки с ней по парку в двухместной коляске, запряжённой парой лошадей, с кучером и ливрейным лакеем на запятках.

До того они были скучны и монотонны. Были и другие развлечения, но вплоть до её смерти мы проводили с ней много времени. Она была уже очень старой леди, но даже тогда сохраняла остатки красоты; должно быть, она была очень миловидной в своё время, как на портрете, написанном во время её замужества в начале девятнадцатого столетия.

Когда я во второй раз приехала в Штаты, взяв с собой старшую дочь, еще ребёнка, на родину познакомиться с родственниками, я прибыла в Нью-Йорк усталой, больной, несчастной, тоскующей по дому.

Позавтракать отправилась в гостиницу "Готам", на Пятой авеню. В гостиной, ощущая сильную подавленность и депрессию, я открыла иллюстрированный журнал. И сразу, к своему удивлению, увидела портрет бабушки и портреты дедушки и прадеда. Это было так неожиданно, что я расплакалась, но после этого я не чувствовала себя такой далёкой от. С момента, когда я покинула Лондон мне тогда было около тринадцатии до поры, когда наше образование было сочтено завершённым, вся моя жизнь состояла из сплошных перемен и переездов.

Ни у сестры, ни у меня здоровье не считалось крепким, и мы провели несколько зим за границей, на французской Ривьере, где для нас снималась небольшая вилла рядом с большой для дяди и тёти. Там у нас были французские учителя, гувернанткой была местная уроженка, а уроки велись по-французски.

Лето мы проводили в доме другой тёти на юге Шотландии, время от времени выезжая нанести визит другим родственникам и свойственникам в Галлоуэе. Теперь-то я понимаю, насколько богата встречами была та жизнь; неторопливые дни были проникнуты красотой, царила самая настоящая культура. Было время для чтения, часы проводились за интересными беседами. Осенью мы возвращались в Девоншир, сопровождаемые повсюду гувернанткой мисс Годби; она пришла к нам, когда мне было двенадцать, и оставалась с нами, пока я не поступила в восемнадцать лет в пансион для девиц в Лондоне.

Она единственная, к кому я "прибилась". Она сообщила мне чувство "принадлежности", и была одним из немногих в тогдашней моей жизни, кто, как я чувствовала, действительно любил меня и верил в. Три человека вызывали в то время у меня чувство доверия. Одним из них была моя тётя, г-жа Максвелл из Кастрамонта, я о ней упоминала.

Мы обычно проводили лето у неё, она была — я это вижу, оглядываясь назад — одной из основных обусловливающих сил в моей жизни. Она дала мне жизненный ориентир, я и по сей день чувствую, что любое мое достижение можно объяснить её глубоко духовным влиянием. До самой смерти она находилась в тесном контакте со мной, хотя я последние двадцать лет её жизни с ней не виделась.

Другим, кто всегда понимал меня, был сэр Уильям Гордон из Ирлстоуна. Он был не кровным родственником, а побочным, для всех нас просто "дядя Билли". Еще молодым лейтенантом он был одним из тех, кто руководил "атакой лёгкой бригады" в Балаклаве, и, по слухам, он единственный вышел живым из передряги, "неся свою голову подмышкой".

Я часто ребёнком щупала золотые штуковины, которыми хирурги того времени укрепили его череп. Он всегда стоял за меня, я как сейчас слышу его слова он не раз их повторял: С тобой всё будет в порядке". Третьим была гувернантка, о ней я уже говорила. Я постоянно поддерживала с ней связь и виделась с ней незадолго до её смерти в году.

Она была уже старой леди, но показалась мне такой. Она поинтересовалась двумя обстоятельствами. Мужа моего она спросила, верю ли я по-прежнему в Христа, и по-видимому совершенно успокоилась, когда он ответил безусловным "да".

Другое обстоятельство касалось скандального эпизода в моей жизни. Она хотела знать, помню ли я, как однажды утром, в четырнадцать лет, бросила все её драгоценности в унитаз и нажала на спуск.

Еще бы не помнить! Это было обдуманное преступление. Я за что-то на неё разозлилась, хотя за что именно — вылетело из головы. Отправившись в её комнату, я собрала все её ценности — наручные часы, брошки, кольца, и. Я думала, она не узнает, что это сделала. Но оказалось, что она ценит меня и моё развитие больше, чем свою собственность. Как видите, я не была милым ребёнком. Я не только была с характером, но ещё всегда хотела знать, чем люди живы и что заставляет их работать и вести себя так, как они это делают.

Мисс Годби имела привычку вести дневник самоанализа, куда ежевечерне заносилось всё, что за день получилось cкверного, и где она несколько болезненно с точки зрения моего нынешнего отношения к жизни анализировала свои слова и поступки за день в свете вопроса: Так выяснилось, что она знает-таки, что это я взяла и уничтожила все её драгоценности, но о чем — дисциплинируя себя и помогая мне — она не собиралась говорить мне ни слова, пока совесть не принудит меня сознаться.

На исходе третьего дня я пошла к ней и рассказала о том, что сделала; в результате она больше расстроилась оттого, что я прочитала её частные бумаги, а не потому, что я уничтожила её драгоценности. Эта её реакция изменила моё представление о ценностях. Она заставила меня крепко задуматься о том, что хорошо для моей души. Впервые я начала отличать духовные ценности от материальных.

Она преподала мне первый великий урок оккультизма: Работая у нас, она получила наследство — не слишком большое, но достаточное для того, чтобы избавить её от потребности зарабатывать на жизнь. Но она отказалась оставить нас, чувствуя как она рассказывала мне позднее, когда я стала старшечто я лично нуждаюсь в её заботе и понимании.

Вообще отношения с людьми складывались у меня счастливо, правда, и в первую очередь потому, что люди так милы, добры и понятливы. Хочу засвидетельствовать, что она и тётя Маргарет дали мне нечто столь духовно значительное, что и по сей день я пытаюсь жить в намеченном ими ключе.

Они были очень разными. Мисс Годби была простой, вполне заурядной по своему происхождению и оснащенности, но здравомыслящей и приятной. Тётя моя была ослепительно красивой, широко известной своими филантропической деятельностью и религиозными воззрениями, но столь же здравомыслящей и приятной. В восемнадцатилетнем возрасте меня послали в пансион для девиц в Лондоне, а сестра снова отправилась на юг Франции с гувернанткой. Впервые в жизни нас разлучили, и впервые я была предоставлена самой.

Не думаю, что делала большие успехи в школе; по истории и литературе я училась хорошо, действительно отлично. Мне дали полноценное классическое образование, и можно кое в чём одобрить интенсивную индивидуальную подготовку, если ребёнка учит дельный культурный частный учитель. Когда же дошло до математики, вернее, обычной арифметики, я оказалась безнадёжно тупой — настолько тупой, что в этой школе её вообще исключили из моей программы, поскольку было сочтено невозможным, чтобы высокорослая восемнадцатилетняя девица решала задачки наравне с двенадцатилетними.

Думаю, там ещё помнят если меня вообще помнят, что сомнительнокак я собрала все пуховые подушки и вышвырнула их с четвертого этажа на головы гостей директрисы, чинно шествовавших в столовую на первом этаже. Я это сделала под восторженный шёпот девочек. Затем последовал двухлетний период весьма скучного, монотонного житья-бытья. Опекун арендовал для нас небольшой дом в городишке в Хертфордшире близ Сен-Олбан, водворил нас там вместе с нашей дуэньей и предоставил самим.

Первое, что мы сделали — это приобрели велосипеды лучшей марки и пустились обследовать окрестности. По сю пору помню острое возбуждение, когда прибыли два ящика и мы распаковывали блестящие механизмы. Мы катались повсюду и неплохо проводили время. Мы исследовали местность, бывшую тогда сплошь сельской, а не пригородом, как. Полагаю, именно в тот период я почувствовала вкус к тайне, позднее перешедший в пылкую любовь к детективам и таинственным историям.

Когда мы однажды солнечным утром поднимались на велосипедах на очень крутой холм, двое мужчин на велосипедах спускались навстречу и прокатились мимо.

Поравнявшись с нами, один бросил назад своему товарищу: Я до сих размышляю над этой тайной и пока не добилась разгадки. Именно в это время я предприняла свою первую попытку преподавания. Я взяла класс мальчиков в воскресной школе. Этих подростков охарактеризовали как совершенно неуправляемых. Я договорилась, что буду преподавать им в пустом зале около церкви, а не в самой воскресной школе, и что в это время мне не будут мешать.

То было захватывающее время. Началось с бунта и моих слёз, а на исходе трёх месяцев мы стали кучкой закадычных приятелей. Что я преподавала и как — совершенно забылось. Всё, что я помню, — это много смеха и шума и крепкая дружба.

Может, я творила длительное добро, не знаю, но знаю, что удерживала их от шалостей в течение двух часов каждое воскресное утро. В эти годы вплоть до двадцати двух лет, когда я стала получать небольшой собственный доход как и моя сестрамы вели жизнь светских барышень; мы участвовали в трех так называемых "лондонских застольях", развлекаясь в обычной череде пикников, чаепитий и ужинов и определённо пополняя собой рынок невест.

Второй момент, которого я хочу коснуться, связан с проводящимся в наше время неизбежным испытанием стремящихся и учеников. Это испытание не столько их места на Пути, сколько их способности жить в этом мире, будучи гражданами другого царства и являясь хранителями того, что мир, как правило, не признаёт.

Что касается испытания и его возможной оценки, хочу сказать, что оно не связано, как полагают некоторые, с их принадлежностью к группе или непоколебимой решимостью следовать по Пути.

Оно было предопределено собственными душами стремящихся ещё до воплощения. Представление о том, что непрестанные усилия, направленные на достижение духовного света, становятся причиной трудностей или несчастий, не соответствует действительности.

Та дисциплина, которую налагает на себя ученик, известна его душе ещё до принятия тела и определяется законом. Именно эта проблема энергетических единиц и их взаимодействия лежит в основе всего предмета Лучей, являющегося темой нашего исследования.

Каждая группа в мире представляет собой ядро для фокусирования и взаимодействия семи типов сил, так же как каждое человеческое существо представляет собой то место, где сходятся семь типов энергии, два из которых превалируют, а остальные пять обладают меньшей мощью.

Следовательно, каждая группа может быть творческим центром, формирующим выражение управляющих энергий и направленной мысли мыслителей группы. Поэтому с точки зрения Тех, Кто видит и ведёт, каждая группа создаёт нечто, что является относительно материальным и подчиняется определённым строительным законам. Великая работа Строителей неуклонно продолжается.

Построение нередко завершается на начальных стадиях, оставаясь бесформенным, бессмысленным, бесцельным и бесполезным как для богов, так и для людей. Но в нынешнее время раса в целом вступает в эру могущества интеллекта.

Многие учатся устойчиво держать ум в свете, начиная улавливать идеи, до сих пор не воспринимавшиеся. Если собравшаяся группа умов сплотится в правильном синтезе и если эти умы в своей индивидуальной и ежедневной медитации будут сосредотачиваться или сохранять ориентацию на том, что может быть постигнуто, они смогут уловить великие концепции и интуитивно воспринять великие идеи.

Как группа они могут учиться силой своего мышления доводить эти интуитивно полученные идеи об истинном, о прекрасном и о Плане до проявленного 12] существования. Так можно возвести прекрасное творение, воплощающее божественный принцип. Размышляйте над этим, стараясь развить у себя способность к восприятию этих идей и учась формулировать из них мысли, чтобы они стали понятны и другим.

Таков характер той реальной работы, которая предстоит новым группам, и те, кто способен оценить эту идею, имеют благоприятную возможность включиться в эту пионерскую работу. Развитый, уравновешенный индивид всегда мог интуитивно улавливать и конкретизировать идеи. И сейчас группам синхронно медитирующих учащихся следует пытаться делать то.

Синхронизация усилия зависит не столько от фактора одновременности, сколько от единства намерения и цели. Сегодня в сфере интуиции есть немало удивительного, с чем можно соприкоснуться. До сих пор это было привилегией лишь редких просветлённых видящих. Так будет возвещён приход Новой Эпохи, и новое знание наполнит умы людей. Приступая к раскрытию новой информации о природе семи Лучей, я считаю необходимым напомнить всем, кто берётся изучать этот предмет, что любые умозрительные предположения об эманирующем источнике Лучей останутся бесполезными, пока у каждого учащегося не будет развит тот реагирующий аппарат и тот чувствительный механизм, который позволит им воспринимать более широкий спектр контактов, чем это возможно в настоящее время.

Многие ещё только 13] начинают регистрировать осознание той области выражения — область осведомлённости души, — о существовании которой им известно, но которая пока не стала для них естественной областью выражения.

Многие немало знают о ней теоретически, но пока не имеют практических результатов приложения этого знания. Многие понимают, что такое сознание, и осведомлены о царстве души и редких впечатлениях, приходящих от этого царства, но пока ещё не стали самим сознанием и не отождествились с душой настолько, чтобы сознание всего остального отпало.

Достижение такого состояния и является их задачей и целью. Напомню также, что эволюцию Монады энергетического аспекта, который находится на одном из трёх главных Лучей можно грубо разделить на три этапа, ведущих к четвёртому. Осознание низшего единства, представляющее собой единство природы формы. В этом единстве душа настолько полно отождествляется с материальным аспектом, что не видит ничего отличного от него и является формой, не зная себя как душу. Нередко это достигает своей кульминации в какой-либо жизни полного личностного выражения, когда душа всецело поглощена личностными реакциями.

Сила и энергичность низшей жизни даёт в результате мощное материальное выражение. Последующая болезненная дифференциация сознания до отчётливого понимания двойственности. В этом состоянии человек ясно сознаёт свою сущностную двойственность. Ему известно, что он есть дух-материя, форма-жизнь и душа в проявлении.

На этой стадии, которая длится много жизней и ведёт человека по пути испытаний и ученичества до третьего посвящения, центр тяжести назовём это так неуклонно сдвигается от формы к душе. Растёт понимание того, что существует 14] Реальность, которая включает в себя и, в то же время, устраняет двойственность. Осознание высшего единства заменяет чувство двойственности и на этом финальном этапе исчезает ощущение себя как души и как тела. Сознание отождествляется с одушевляющей Жизнью планеты и Солнечной системы.

Переживаемое при этом состояние бытия не поддается никакому выражению ни словом, ни умом, ни формой. Великий иудейский провидец попытался описать эти три стадии следующими словами: Он дал простое, сжатое и адекватное выражение, если только наше развитие позволяет нам оценить.

Третья стадия хотя и понятная не поддается выражению и намекает на четвёртый тип осознания — осознание самого Божества, спекулировать о котором совершенно бессмысленно.

Жизнь-Качество-Явление Итак, говоря о Лучах, следует помнить, что мы имеем дело с выражением жизни через материальную форму. Познание высшего единства возможно лишь тогда, когда эта двойственная связь достигнет совершенства. Можно придерживаться теории Единой Жизни, но я излагаю не теорию, а главным образом то, что можно познать при условии роста и разумного приложения истины.

Я говорю о возможном, о том, чего можно достичь. В наши дни многим нравится 15] рассуждать и мыслить категориями этой Единой Жизни, но всё это не идёт дальше слов и мыслей, тогда как истинное познание этого принципиального Единства остаётся в мечтах и воображении. Стоит только облечь эту реальность в слова, как на передний план выступает двойственность и увеличивается духовное расхождение имея в виду основной смысл этого слова, а не его обычный воинственный подтекст. Взять, хотя бы, такие слова: Обратите внимание, как они подчеркивают двойственность.

Ни Жизнь, ни её осознаваемое совершенство невозможно выразить словами. Находясь в форме, он не может знать, что такое Жизнь, однако при достижении определённых ступеней, когда он способен действовать на высших планах системы совершенно осознанно, он начинает улавливать отдельные проблески этой грандиозной Реальности.

Великие посвящённые на протяжении веков исполняли свою миссию открывателей и передавали наиболее продвинутым ученикам жизни идеал Единства. Суть этого процесса передачи заключалась в последовательном перемещении фокуса внимания из одной формы в другую, чтобы с более высокого уровня улавливать новые проблески истины. В каждом столетии и нынешнее не составляет исключения люди верили, что их постижение Реальности и чувствительность к внутренней Красоте больше соответствует Истине, чем было возможно когда-либо.

Наивысшее осознание того, что называют Единой Жизнью, есть познание посвящённым высокой степени воплощённого Логоса, Божества, и отождествление с сознанием этого великого Творца, Который стремится к проявлению через посредство Солнечной системы. Избегайте в то же время мистических славословий Единой Жизни, которые скорее всего диктуются отвержением какого бы то ни было ментального осмысления и желанием насладиться чувственным восприятием высокоразвитой и возвышенной эмоциональной природы.

Я буду говорить на языке двойственности, но не для того, чтобы выделить её в ущерб единству ибо это единство более или менее реально для меня и значит больше, чем только возможностьно потому, что все стремящиеся и ученики и все посвящённые вплоть до третьего посвящения подобны маятникам, раскачивающимся между парами противоположностей, духом и материей.

Здесь я имею в виду не пары противоположностей астрального, или эмоционального, плана, представляющие собой иллюзорные отражения истинных пар противоположностей, но фундаментальную двойственность проявления. Я стремлюсь давать материал, имеющий практическое значение, который может быть постигнут просвещённым умом среднего человека. Всем учащимся, жаждущим просветления и правильного восприятия истины, необходимо отказаться от часто встречающейся склонности считать одни аспекты и представления истины духовными, а другие — ментальными.

Великий принцип разделения коренится в сфере так называемого ума. Великое воссоединение также совершается в сфере ума. Здесь уместно привести слова посвящённого Павла: Когда мы продвинемся на Пути дальше, мы будем видеть повсюду лишь дух, и афоризм великого ученика, которого мы знаем как Е. А пока это только интеллектуальное высказывание, мало что значащее, кроме констатации истины, которую невозможно доказать.

Всё сущее есть выражение духовного сознания, одухотворяющего своей внутренней жизнью все материальные формы. Личинка или червь, проживающие свою малую жизнь в разлагающейся куче, представляют собой такое же духовное проявление, что и посвящённый, творящий свою судьбу в массе быстро сменяющихся человеческих форм.

Всё это — проявленное Божество, всё это — божественное выражение и всё это — форма чувствительной осведомлённости и отклика на окружение и, следовательно, форма сознательного выражения.

Семь Лучей являются первой дифференциацией божественной троицы Духа-Сознания-Формы и составляют всю область выражения проявленного Божества. Мировые писания повествуют нам о том, что взаимодействие или связь между Отцом-Духом и Матерью-Материей в конце концов порождает третьего, который есть сын, или аспект сознания. Суть фразы в том, что сначала существовали два божественных аспекта, Дух-Материя, или материя, оплодотворенная жизнью, и только когда эти двое реализовали своё взаимное единство обратите внимание на неизбежную двусмысленность выражения [7]появился Сын.

Эзотерист, однако, считает Дух-Материю первичным единством, а Сына — вторичным фактором. Этот Сын, Который есть божественная Жизнь, воплощённая в материи, и Который, следовательно, создает 18] всё множество и разнообразие форм, является воплощением божественного качества.

Я буду использовать слово Жизнь применительно к Духу, энергии, Отцу, первому аспекту Божественности и тому сущностному динамическому электрическому Огню, который производит всё сущее и является поддерживающей, порождающей Причиной и Источником всего проявления. Слово Явление я буду использовать для выражения того, что мы называем материей, формой или объективным выражением. Это та иллюзорная и осязаемая внешняя видимость, которая оживотворяется жизнью. Это третий аспект, Мать, осеняемая и оплодотворяемая Духом Святым, или Жизнью, объединённая с интеллектуальной субстанцией.

Это огонь трения — трения между жизнью и материей в результате их взаимодействия, вызывающего изменения и постоянные мутации. Словом Качество я обозначу второй аспект, Сына Божьего, космического Христа, воплощённого в форме — форме, порожденной связью духа с материей. Это взаимодействие создает ту психологическую Сущность, которую мы называем Христом. Этот космический Христос явил нам Своё совершенство, насколько оно возможно для человеческой семьи, через посредство Христа исторического.

Истина о жизни, качестве и форме наиболее очевидно проявлена для нас в рассказе о Христе из Галилеи. Он постоянно напоминает народу, что Он не то, чем кажется, и что Он не Отец Небесный. И те, кто знает и любит Его, 19] всё время обращаются к Нему в терминах качества. Он показал нам любовь Бога и в Себе Самом воплотил не только развитые Им качества семи Лучей, но, подобно немногим сынам Божьим, воплотил основной лучевой принцип Самого Солнечного Логоса — Любовь.

Более подробно мы обсудим это при рассмотрении Второго Луча Любви-Мудрости. Таким образом, семь Лучей воплощают семь типов силы, демонстрирующих нам семь качеств Божества. Эти семь качеств в результате оказывают семеричное воздействие на материю и формы во всех частях вселенной и семеричное воздействие друг на друга.

Жизнь-качество-явление синтетически соединены в проявленной вселенной и в воплощённом человеке. Семеричный результат этого синтеза даёт семь качественных типов форм на всех планах и во всех царствах. Необходимо помнить, что все планы, которые мы со своей ограниченной точки зрения считаем бесформенными, на самом деле таковыми не являются. Семь наших планов это лишь семь подпланов космического физического плана. Мы будем говорить о планах лишь постольку, поскольку они имеют отношение к раскрытию человека, и не будем касаться ни макрокосма, ни развивающейся жизни Космического Христа.

Наше внимание будет всецело отдано человеку и его психологическим реакциям и сконцентрируется на качественных типах форм в трёх направлениях: Семь лучевых типов должны рассматриваться исключительно в отношении человека, ибо задача данного трактата — дать новый подход к человеку через понимание семи энергий с их сорока девятью дифференциациями, которые оживотворяют человека и делают его тем, что он. Позднее, когда мы приступим к разбору 20] каждого лучевого типа, мы подвергнем человека тщательному анализу и исследуем его реакции в этих трёх направлениях.

Семь Лучей представляют собой семь силовых потоков, исходящих из центрального энергетического вихря после во времени его зарождения. Дух и материя приходят во взаимодействие и начинается процесс становления формы, или явления, Солнечной системы — процесс, приводящий в конечном итоге к бытию.

Это древнее и правильное представление. Эти великие Жизни, действуя в пределах Солнечной системы, привлекли к Себе ту субстанцию, которая требовалась Им для проявления, и образовали из неё те формы и явления, через которые Они могли наилучшим образом выразить присущие Им качества.

В радиусе Своего влияния Они собрали всё, что сейчас явлено. Этот собранный воедино и наделённый качествами материал составляет тело Их проявления, так же как Солнечная система является телом проявления Троицы аспектов.

Эту идею легче понять, если вспомнить, что каждое человеческое существо в свою очередь представляет собой совокупность атомов и клеток, объединённых в форму; по этой форме распределены органы и центры дифференцированной жизни, действующие ритмично и слаженно, но оказывающие различное влияние и имеющие различное назначение. Эти совокупные и оживляемые формы представляют явление сущности, или центральной жизни, которая характеризуется собственным качеством и функционирует согласно своей эволюционной ступени, своим излучением и жизнью оказывая воздействие на каждый атом, клетку и организм в радиусе своего непосредственного влияния и на любое другое встречаемое человеческое существо.

Человек — это психическая сущность, Жизнь, Которая 21] своим излучающим воздействием выстроила форму, наделила её Своим психическим качеством и представила окружающему миру явление, которое будет сохраняться, пока эта Жизнь обитает в форме.

Это утверждение распространяется также на историю жизни и качественное явление каждого из семи Лучей.

Бог, Луч, Жизнь и Человек — всё это психологические сущности и строители форм. Стало быть, любая великая психологическая жизнь — это явление через посредство какой-либо солнечной системы.

Семь психологических жизней, качественно характеризуемых семью силовыми типами, являются посредством семи планет. Каждая планетарная жизнь повторяет ту же технику проявления — жизнь-качество-явление — и в своем втором аспекте качества демонстрирует себя как психологическую сущность.

Каждое человеческое существо есть миниатюрная копия всего плана. Это также дух-душа-тело, жизнь-качество-явление. Человек окрашивает своё явление собственным качеством и оживотворяет его своей жизнью. Поскольку все явления представляют собой выражения качества и меньшее входит в большее, то каждая форма в природе и каждое человеческое существо находится на одном из семи Лучей, наделяющих качеством, а его явление в феноменальной форме окрашено качеством его основного Луча.

Это явление прежде всего наделено качествами Луча конкретной жизни, эманацией которой он является, но включает в себя и вторичные качества остальных шести лучевых типов. Это позволяет нам предположить — в качестве символической аналогии — факт существования Центральной Жизни внешней для нашей Солнечной системы и отстранённой от неё, но всё же пребывающей в ней во время процесса проявленияКоторая решает воплотиться, приняв материальную форму.

Сначала образуется силовой вихрь, и тогда Бог имманентный и Бог трансцендентный предстают одновременно. Этот вихрь, будучи результатом первичной активности, демонстрирует себя посредством того, что мы называем субстанцией, или пользуясь техническим термином современной науки, — лучшее, что можно сделать в настоящее время 22] посредством пространственного эфира. Вследствие этого активного взаимодействия жизни и субстанции устанавливается основополагающее единство.

Отец и мать становятся едины, и это единство характеризуется качеством. Через троицу жизни-качества-формы центральная Жизнь пробуждает и проявляет сознание, или осведомлённость об отклике на всё происходящее, однако степень этой осведомлённости мы, будучи ограничены на нынешней эволюционной ступени своей относительной неразвитостью, оценить не способны. С самого начала изучающие данный трактат должны понять необходимость ознакомления с этими четырьмя определяющими факторами: Таким образом, мы утверждаем существование того, что стоит вне явления и осознаёт это явление.

Это подразумевает осведомлённость о материальном развитии, соответствующем адекватном выражении и психическом раскрытии. Никакое изучение Лучей невозможно без признания этих четырех факторов.

Понимание предмета упростится, если мы научимся видеть в самих себе точное хотя пока неразвитое выражение и отражение этого начального творческого кватернера. Мы — жизни, образующие явление, выражающие качество и медленно осознающие этот процесс и его цель по мере того, как наше сознание всё больше уподобляется сознанию Самой Божественности. Описание Семи Лучей Согласно изначальному Плану единая Жизнь стремилась к расширению и от центрального вихря отделились семь эонов, или эманаций, и активно повторили предыдущий процесс во всех его деталях.

Они тоже вступили в проявление и при выражении активной жизни, наделенной качеством любви и ограниченной внешним феноменальным явлением, вовлеклись во вторичную деятельность, став семью Строителями, семью Источниками 23] жизни и семью Риши всех древних писаний. Это первичные психические Сущности, наделенные способностью выражения любви что подразумевает двойственность, ибо для этого необходимы любящий и любимый, желающий и желаемый и перехода из субъективного бытия в объективное становление.

Этих семь мы называем различными именами в следующем порядке. Владыка Могущества или Воли. Эта Жизнь изъявляет волю к любви и использует могущество как выражение божественного благодеяния.

В качестве тела Своего проявления Он использует ту планету, которая эзотерически замещается Солнцем. Владыка Любви-Мудрости, Который является воплощением чистой любви и считается эзотеристами столь же близким сердцу Солнечного Логоса, сколь близок был сердцу Христа из Галилеи Его возлюбленный ученик.

Эта Жизнь наделяет каждую форму качеством любви с её более материальным проявлением — желанием, и является принципом притяжения природы и хранителем Закона Притяжения, который представляет собой жизненную демонстрацию чистого Бытия.

Владыка Любви — самый могущественный из семи Лучей, поскольку Он находится на том же космическом Луче, что и солнечное Божество. Он выражает Себя главным образом через планету Юпитер, являющуюся телом Его проявления. Его работа более тесно связана с материей, и Он работает в сотрудничестве с Владыкой Второго Луча. Он действует как мотивирующий импульс в начальной работе творения. Его тело проявления — планета Сатурн Солнечной системы, и через посредство материи которая служит препятствием, создающим благоприятную возможность Он обеспечивает человечество обширным полем эксперимента и опыта.

Здесь я хотел бы отметить, что когда я использую личные местоимения применительно к этим 24] великим силам и говорю о них в понятиях личности, не следует обвинять меня в Их персонификации. Я имею в виду сущность, чистое Бытие, а не человеческую личность. Но при ограничениях, существующих в языке, и при обучении тех, кто мыслит в терминах низшего конкретного ума и чья интуиция дремлет или только едва пробуждается, я вынужден выражаться иносказательно и использовать язык словесных символов.

Хочу также подчеркнуть, что все мои утверждения делаются в связи с нашей планетой и адаптированы для понимания человечеством этой планеты.